«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

2 42713 пояснений

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

Несколько узких улиц в микрорайоне Ново-Ленино Иркутска перекрыты — проезд перетянут сигнальной лентой, около которой дежурят сотрудники правоохранительных органов. По личному сектору, который накануне осенило пламя упавшего Су-30, разносится тяжкий запах гари. Автолюбители вынужденно втыкаются в патрульные команды и разворачиваются в розыске объезда. Так будет до того времени, пока сотрудники следственных органов и криминалисты не окончат работу на месте авиационные катастрофы.

В районе падения истребителя сейчас чрезвычайно тихо. Только время от времени попадаются случайные проходившие люди и машинки. По темному небу пролетает вертолет — поначалу в одну сторону, позже в другую. Летит чрезвычайно низковато, и видится, что он своими винтами перемешивает в воздухе осеннюю хмарь, сырость и оставшуюся с ночи гарь. Спустя какое-то время он исчезает, и над низкими домиками на миг воцаряется напряженная тишь.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

— Пищу я на родину, пусть орут — уродина, а она нам нравится, — разрывает её глас Юрия Шевчука.

К нему здесь же прибавляются тихие переговоры сотрудников полиции и легкое рычание транспортных средств, ищущих выезд из заблокированного личного сектора.

С улицы можно увидеть, что около места катастрофы авиалайнера стоит пазик, заслоняя собой остатки истребителя и пострадавшего дома. Радиус оцепления составляет несколько сот метров. Ходить можно только вокруг, за сигнальную ленточку представителей СМИ не пускают.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

— А тут всё перекрыто? — спрашивает меня дама с девченкой-школьницей.

— Да, — отвечаю я и рассказываю, как можно пройти.

— Пошли, Софа, — полагает она девченке, а я провожаю их.

— Вы далековато живете от места инцидента?

— Нет, неподалеку, на горе.

— А слышали чего-нибудть?

— Мы слышали только, как самолет пропархал, но грохот мы не слышали. Дочь позже позвонила, спросила: «Всё ли дома приемлимо?» Мы вышли, смотрим: уже дым идет.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

У заборчика на досках, сгорбившись, посиживает мужчина, в его ногах стоит открытая коробка с вином. К нему подступает иной — сухонький, небольшой прохожий. И они негромко о чём-то схлестываются.

— А вы чего-нибудть видели? — встреваю в их спор, спрашивая того, что понуро посиживает над коробкой. Он представляется мне Андреем Петровичем.

— Не видели, не слышали. Как для вас разъяснить? Непопросту же он свалился, данный самолет, диверсионная операция какая-то. Как-то всё это в один момент, — хмуро отвечает он.

— А вы издавна тут сидите? — спрашиваю я, отмечая про себя злой ветер и распахнутую куртку собственного собеседника.

— Да, минут 40, — прикидывает Андрей Петрович и, задумавшись, добавляет: — Волшебство, что мы живые остались.

— Там горючки много, — вступает в наш разговор 2-ой, сухонький мужичок по имени Сергей. — Я ж ранее рядом жил. Вот приехал к товарищу, даже не был в курсе, что произошло, который был сосед сообщил, что самолет свалился. Он живет совершенно рядом, в 38-м доме, напротив магазина.

— Женщина, делайте чего-нибудть! Ну кошмар же, что в государстве творится. Вы же пресса, вы же что-то сможете, — нежданно бранится на меня Андрей Петрович.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

На улицу Пржевальского, по одну сторону которой — личный сектор, а по другую — старые пятиэтажного дома, мы идем вдвоем с Сергеем.

— Какая диверсионная операция? Навряд ли, — рассуждает вслух мужчина. — Машинка-то суровая. У самолета — это издавна все знают — опознавательные есть «собственный» — «чужой». А так свалиться — это штука суровая. Я ж видел, как они взмывают, хоть на авиационном заводе не работал, а рядом, в армейской части. Ему различия нет, как взмывать, взлетел, завис, на 10 метров поднялся, завис. Из хоть какого положения.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

На углу Пржевальского, через магистраль от машин милиции и СК, собрались люди, которые тоже утром решили подежурить. Их незначительно по сопоставлению со вчерашней вечерней толчеей. Те, кто просто проходит мимо, на мгновение цепляются за горстку местных, а позже кое-как отцепляются, чтоб успеть по делам.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

— Ну зеваки-то у нас всюду, — вздыхает Сергей.

— Событие из ряда вон выходящие, — вздыхаю и я.

— Событие? — практически без вопросительной интонации отвечает мой провожатый. — Люди погибли. Машинка — что? Просто кусочек железа.

Мы останавливаемся перед рыжеватым огораживанием. Улица Пржевальского располагается ниже места трагедии, потому снизу отлично видно сероватую кучу, в какой перемешались остатки истребителя и разрушенного дома, и тех, кто разгребает осколки.

— Батюшки, на дом знакомого свалился, — охает Сергей.

Поначалу на перекрестке длительно стоит машина СК, позже вдруг сотрудники правоохранительных органов поднимают сигнальную ленточку, и машина осторожно проезжает ввысь к руинам. На его месте останавливается уазик МЧС. Столпившиеся люди напряженно всматриваются вглубь переулка, усердствуя различить хоть что-то.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

— Сообщите, а вон тот дом каменный целый стоит? А то я не вижу, — касается моей руки старый мужчина на пружинистых ногах и показывает на двухэтажное кирпичное здание в глубине улицы.

— Сероватый? Вроде целый.

— Ну отлично, а то у меня там жена живет, мне знать необходимо, — мужчина представляется Алексеем и ведает далее. — Свалился он на дом Милешиных. Обычные люди. У родных на данный момент. А моя супруга проживает в доме, который сюда поближе. Она вчера на работе была, но ей сходу позвонили. Она прибежала, вместе с представителями правоохранительных органов запустили в дом, чтоб только документы забрать. И сообщили: «Вы сейчас дома не ночуйте, так как осколки необходимо собрать».

— Она что-то говорила о случившемся?

— Нет, она на данный момент в шоке. Ну и мама с ней еще не разговаривала.

Люди сменяют друг дружку. Вот ушла одна старушка, на её место пришла иная: «Что, не пускают туда? И верно делают». Высочайшая женщина, которая длительно и трудно смотрела в сторону милиции, увела за руку свою дочь. Трое несовершеннолетних постояли, помялись с телефонами в руках и унеслись куда-то прочь.

— Длина самолета — 21,9 метра. Вот эта пятиэтажный дом в высоту приблизительно 15 метров, ну прибавим к ней еще 2-3 этажа. Плюс размах крыльев, — трое мужчин оглядывают дом через улицу.

В их числе — Денис. Он проживает в 300–400 метрах от района чрезвычайного происшествия, в районе остановки «Школьная». Он отлично помнит падение «Руслана» в 1997 году — дымящийся хвост и оцепление из боец.

Падение в Иркутске военного самолета Су-30 на жилой дом в микрорайоне Ново-Ленино 23 октября 2022 года стало четвертым крушением самолетов, взлетавш?? из аэропорта Иркутского авиационного завода. 1-ая авиационная катастрофа с Ан-12 в районе аэродрома Белая случилась 28 ноября 1959 года. Тогда погибли 6 участников команды и 4 авиационная техника. 2-ая и самая масштабная — крушение военно-транспортного самолета АН-124 «Руслан» на жилой дом, 6 декабря 1997 года погибли: 8 участников команды, 15 пассажиров, 49 человек на земле. 3-я — 26 декабря 2013 года: грузовой самолет Ан-12, транспортировавший из города Новосибирска груз для Иркутского авиационного завода, свалился в районе жд станции Батарейная под Иркутском, погибли 9 человек. Все — работники Иркутского авиационного завода.

Вчера Денис одним из первых примчался на место катастрофы авиалайнера.

— Я посиживал дома, мы с дочерью смотрели телек. И здесь возник звук. Самолеты нередко над нами летают, долетают до нас, позже разворачиваются на завод, — ведает Денис. — А здесь звук был этот необыкновенный, твердый, он загудел так, как будто около дома бульдозер работает. Я сходу в окно, а мне дочь гласит: «Папа, самолет, вон самолет». Я же увидел уже пламя. Обычно из моей пятиэтажного дома не видно. А здесь пламя было этажей 30, наверное, высотой.

Когда из дома вышел, наверх по привычке поглядел, над моим домом было темное скопление дыма.

— Принесло с места падения?

— Нет, не принесло. Самолет его, вероятно, выплюнул здесь. Или помпаж у него был, или что.

— Рассказывали, что было два самолета.

— Я лично не видел 2-ой. И звук был 1-го самолета, когда он над моим домом пролетал. Однако звук необыкновенной работы движков слышали уже на Баумана, у меня тетка там живет, она позднее поведала. А Баумана — это, считайте, конец Ново-Ленино. Другими словами самолет пропархал достаточное расстояние. Откуда он летел? И куда?

После чего я сходу в машину сел, сюда приехал. Народ только подступал, спасателей и милиции еще не было.

— Жителей этого дома видели?

— Как я сообразил, дом на две половины, одних жителей — бабушки с дедушкой — дома не было. А 2-ая семья вроде в гости собиралась, дама уже в автомобиле посиживала, а позже из дома свою мама и малыша вынула, но я точно не знаю. Вроде как на земле пострадавших не было, правда, там собака сгорела.

В 1-ое время мужчины с тушением возгорания помогали, с ведрами были — молодцы. Много было малеханьких обломков. Или шифер стрелял, или от самолета кусочки отлетели. Спасатели стремительно подъехали, милиция — тоже. Всех отогнали.

А позже сюда весь город бросился, в принципе кошмар, я кое-как до дома добрался. Однако при мне практически весь пожар загасили. Я считаю, что в огородах немерено осколков было. Я поглядел, никаких чрезвычайно больших деталей не было. В труху порвало самолет.

«Волшебство, что мы живые остались». Как Иркутск приходит в себя после крушения Су-30

— Условно говоря, посчастливилось, что он штопором свалился, — не прекращает Денис. — И в огород. Там теплица даже целая осталась. А если б он параллельно земле полетел? Он бы столько домов зажег, столько бы людей убил. Изредка подобное бывает, чтоб самолет свалился в черте города и без погибших на земле. При этом самолет немаленький.

Я полагаю, на авиационном заводе были готовы, так как у них на взлетке стояли спасатели машинки. У нас взлетную полосу видно с подстанции.

— Может, спасатели машинки стояли на полосе, так как полет был испытательным?

— Может. Однако я ранее этого не видел. Ну и как самолет свалился, практически через минутку-полторы пропархал вертолет. Он прошедшей ночью длительно кружил.

На данный момент, естественно, начнутся дискуссии, что это диверсионная операция. Однако мне видится, что это ни фига не диверсионная операция. Просто рядовая недоработка, бывает же всякое. Либо с топливом были трудности. Либо правда что-то с пилотами произошло, что они утратили сознание. Однако испытатели — мастера.

Просто так в пилоты не попадешь. У меня все родные на авиационном заводе работала, там чрезвычайно серьезный отбор. Пилоты — это в принципе высший класс. А испытатели должны еще всё предугадать, рассматривать и хорошо передавать, — констатирует собеседник.

— Самое основное — ящики найти, — вставляет старый мужчина, стоявш?? всё это время рядом и согласно кивал на слова Дениса.

— Не знаю, отыщут ли при таком ударе, — отвечает ему Денис. — Самолет вошел в землю на несколько метров…

Народ приходит в себя и при всем этом осознает, что вылеты продолжатся, аэропорт из черты города никто переносить не намерена. Как произнес «ИрСити» знатный президент Интернационального авиационно-космического салона МАКС, пилот-испытатель, пилот «Бурана» Магомед Толбоев, «в русское время мы теряли 120 самолетов в год, и на данный момент самолеты летают — много летают, и аварий много бывает, а когда не летают, в принципе ничего не бывает. Потому катастрофа никак не воздействует на положение дел».

Толбоев это говорил по причине того, как трагедия отразится на развитии армейской авиационной техники, да и для обитателей Иркутска в плане безопасности ничего не поменяется…

По теме


Информация представлена по сведениям открытых информационных источников сети Интернет